Царевна-лягушка, часть 1

  • 0
  • 0

Русская народная сказка на новый лад
Узнай в подробностях, как все было на самом деле ;)

Послушать сказку добрую
Про чудеса и странствия,
Про смерть, любовь и подвиги
Все любят: стар и млад.
Там звери говорящие,
А девицы красивые,
И молодцы все добрые
Недобрых победят.

А эта сказка, солнышко,
О детях и родителях:
Как из непонимания
Рождается вражда,
И нет ее безжалостней,
Когда они волшебники,
Рубцы, что в ней получены,
На сердце навсегда.

Часть первая. Царь

Давным-давно на западе,
А, может быть, на севере,
На юге вряд ли – кажется,
На средней широте
Лежало царство скромное:
Не малое, не крупное,
Не пышное, не нищее.
Там правил без затей,

Пусть без деяний доблестных,
Но без особых гадостей
Царь Емельян по прозвищу
Емеля-дурачок.
Царем-то стал нечаянно –
По щучьему велению!
А был он по рождению
Обычный мужичок.

С соседями не ссорился,
Но и не хороводился,
Лень-матушку лишь жаловал –
С печи так и не слез.
Его жена-красавица
Давно пропала без вести,
И жил он в одиночестве –
Трех сыновей отец.

Сначала он горюнился
И рвал на себе волосы,
Но нянька Пантелеевна
Сказала: «Нарастут.
Все раны зарубцуются.
На свете нет случайностей,
Кто нужен нам, останется,
Ненужные уйдут».

Ни подвигами ратными,
Ни гульбищами-стрельбищами,
Ни царскими забавами
С мечом или мячом,
Ни скачками на лошади,
Ни играми-театрами,
Охотой иль рыбалкою
Царь не был увлечен.

Но скучно ему не было:
С утра молился, завтракал,
Потом бранился с челядью,
На печке отдыхал,
Бренчал на балалаечке,
Обедал с приближенными
И слушал донесения.
После обеда спал.

Проснувшись, он чаевничал
Со странниками разными.
Любил былины, сказочки
И песни гусляров.
Калики перехожие,
Скитальцы, богомолицы –
Все знали: у Емелюшки
Найдут и стол, и кров.

Послушав байки, новости,
Вопрос один-единственный
Всегда в конце царь-батюшка
Каликам задавал –
Ведь слухами да сплетнями,
Известно, земля полнится –
Быть может, о жене его
Хоть кто-то да слыхал?

Рассказывали разное:
Царицу, мол, похитили
Разбойники, кочевники,
Кащей, Горыныч-змей…
Всяк раз царь шел на выручку,
Но только до околицы:
Ну, как ему сиротами
Оставить сыновей?

Шли годы. Дети выросли,
Красивые и статные,
Обучены военному
Искусству и письму…
Пора жениться. Горестно
Царь перерыл сокровища,
И, отобрав безделицы
В парчовую суму,

Он отрядил посвататься
К соседним королевичнам
Послов самых осанистых
В ремнях через плечо,
В наградах с самоцветами.
Проездив долго-коротко ль,
Послы вернулись кислыми
И выдали отчет.

Царь-батюшка, их слушая,
Краснел, сопел и сплевывал,
Сучил ногами… К вечеру
Детей позвать решил.
Сменив рубаху грязную
На праздничную красную
И лихо шапку царскую
На ухо заломив,

С такою речью выступил:
«Сынки мои любимые!
У нас, царей, так принято:
Жениться по любви,
Но соблюсти традиции.
Я долг отцовский выполнил:
Невест по чину выискал.
А вышло… се ля ви:

Царевна та, что с севера,
Сидит в высоком тереме.
Уже лет пять геройского
Ждет принца на коне,
Который сможет выхватить
Платок у ней. Скаженного
Народу покалечилось –
Почти как на войне.

Крик, гам, столпотворение,
Ни деревца, ни кустика,
Ни травки. С утра до ночи –
Пылища, и к тому ж
Разорены селения…
А ей плевать – упертая!
Такое впечатление,
Ей нужен конь, не муж.

Другую, видно, сглазили:
Все время плачет бедная.
Ни лекари, ни знахари,
Ни поп не исцелил.
Ее отец с отчаянья
Отдаст любому встречному,
Хоть голодранцу вшивому,
Но чтоб развеселил.

Там женихов тьма тьмущая –
Все скоморохи, ерники –
Кто с куклами, кто с бубнами
Ей делают смешно.
Зазря! Сидит, как мумия!
Была б моею дочкою,
Я б выдрал хорошенечко,
Уверен – все прошло б!

На западе красавица
Вдобавок еще умная:
На три вопроса каверзных
Ей надобен ответ.
Мол, с дураками скучно ей.
Вот так и развлекается:
Кто не ответил – голову
Долой. Ученье – свет,

А дур ученых – тьма уже!
Нет хуже стервы, верящей,
Что казнь не экзекуция –
Естественный отбор.
И пусть мужик я лапотник,
Но за свободу выбора!
Вы что предпочитаете:
Топор или позор?

Молчите? Ну и правильно.
На перепутье выйдете,
Калены стрелы пустите,
И там, где упадут,
Найдете ваших суженых.
На свете нет случайностей,
Кто нужен нам, останется,
Ненужные уйдут».

Честь вторая. Царевна

Так сыновья и сделали:
Пошли и стрелы звонкие
Во все три направления
Пустили на авось.
Влетела стрела старшего
Во двор боярской дочери,
Второго – в дом купеческий…
Искать их не пришлось.

Молва распространяется
Быстрей бурана снежного:
Нежданно и негаданно
Царевич в женихах!
Встречали с распростертыми,
С поклоном, с придыханием,
И стрелы красны девицы
Несли на рушниках.

У младшего царевича
По имени Иванушка
Не все так просто ладилось…
Что, впрочем, как всегда.
Три дня стрелу разыскивал,
Когда нашел, как вкопанный
Стал, думая, провалится
Сквозь землю от стыда.

У озера, заросшего
Осокой и кувшинками,
На дереве поваленном
Сидела у стрелы
Не навка, не русалочка
И даже не кикимора –
Лягушка, жаба мерзкая…
А глазки веселы!

И голосом насмешливым
Сказала: «Здравствуй, молодец!
Вот ты какой, назначенный
Лягушке в женихи!
Хорош, придраться не к чему!
Ну что ж, стрелу вытаскивай,
Бери меня за пазуху
И к батюшке неси».

Иван в ответ: «Ну, помнится
Семейное предание
Про щуку говорящую
И разны чудеса,
Но чтоб жениться! К осени
Родятся головастики?
Да засмеют, затюкают
И царство, и отца»!

«Судьба такая! – молвила
Лягушка нежным голосом, –
Но если не откажешься,
Все будет хорошо»!
Поверил ей Иванушка,
Имел он сердце мягкое,
И вскоре вместе с суженой
Он во дворец пришел.

«Ну, наконец-то», – радостно
Все кинулись в объятия.
Потом смеялись, плакали
И пили до утра…
В сердцах хотел царь-батюшка
В окно лягушку выкинуть.
Кричал, что не считается…
Что это не игра…

Что свадьбы он не вынесет…
Лишит наследства царского…
Не даст благословения…
Что только через труп…
А сын твердил настойчиво:
«На свете нет случайностей,
Кто нужен нам, останется,
Ненужные уйдут».

Царь, скрепя сердце, выдавил:
«Тогда даю задание!
Не сможет его выполнить –
Суп из нее сварю.
Пускай невесты к завтраму
Хлеб испекут-состряпают,
И кто хозяйка лучшая,
Я поутру сравню».

Иван-царевич выскочил
С лягушкой, как ошпаренный,
Пришел домой и голову
На руки уронил.
«Ну, не грусти, Иванушка, –
Она сказала ласково, –
Все утром образуется,
Иди ложись, усни».

Иван ее послушался,
Лег спать. А в полночь лунную
Лягушка оземь хлопнулась,
Проговорив: «Оп-ля»!
И превратилась в девицу
Красы неописуемой,
В перстнях, монистах, кружеве,
Шелках и соболях.

Царевна! Без сомнения…
Раскрыв окно и выглянув,
Она в ладоши хлопнула
И, звездной пыли горсть
Поймавши, в миску кинула.
Сваляла тесто, шлепнула
И у печи поставила.
Когда же поднялось,

Еще туда и плюнула!
Потом она добавила
Чешуйки с крыльев бабочки,
С улитки перламутр…
Взяла у мышки семечки,
Орешки дали белочки,
И напоследок клюковку
Принес ей майский жук.

Наутро диво-дивное
Проснувшийся от запаха
Чудесного Иванушка
Увидел на шестке.
Покрытый весь узорами
И хитростями разными,
Украшенный присыпками,
Лежал на рушнике

Хлеб красоты невиданной.
«Ай да лягушка, умница»!
Иван-царевич радостный
Примчался во дворец.
Там ждали с нетерпением,
Чтобы начать трапезничать.
Нахмурившись, царь вымолвил:
«Явился наконец!

Судить буду по-честному:
Хлеб подадут инкогнито.
Иди, свою лепешечку
На кухню отнеси.
Сварганил сам, наверное?
Или купил у пекаря»?
Все прыснули и замерли:
На блюдах хлеб внесли.

С лицом серьезным батюшка
От всех хлебов попробовал
И повара французского
Хотел казнить сперва.
«Вот как месье продажное
Умеет печь фактически!
А у меня на завтраки
Такая вот ботва!

На псарню! Нет! Вот эти два
Скормить тотчас предателю».
Тут старший сын как вскинется:
«Так он его и пек»!
И средний сын покаялся:
«Прощенья просим, батюшка!
Мне тоже для надежности
Хлеб продал ваш Жакоб».

«Так значит третий хлебушек,
Что жаль крушить, разламывать,
Что есть только по праздникам,
Лягушка испекла?
А я решил – французишка:
Так вкусно и изысканно
У нас никто не сделает!
Иван, твоя взяла!

И все ж для закрепления
Второе дам задание:
Пусть ваши рукодельницы
Рубашки мне сошьют.
С утра добро пожаловать!
А чтоб по справедливости,
Солдат приставить с ружьями.
Пусть караул несут»!

Иван-царевич сумрачный
Пришел домой. Кручинится.
Ему лягушка: «Ванюшка!
Неужто хлеб был плох»?
«Хороший! Восхитительный!
Но повелел царь-батюшка
Рубашку сшить нарядную
И, чтоб застать врасплох,

Прислал вот соглядатаев».
«Ну, не тужи, не мучайся,
С солдатами мы справимся.
Ложись же почивать.
К утру все будет сделано».
Спать не хотел Иванушка,
Хотел он за лягушкою
Тихонько наблюдать.

Когда в окошко горницы
Луна взглянула ясная,
Лягушка наземь шлепнулась,
Проговорив: «Оп-ля»!
Оборотившись девицей,
Она в ладоши хлопнула,
И снился сон солдатушкам,
Как будто они бдят.

Ивану – то же самое.
Красавица тем временем
Через ушко игольное
Поймала луч луны.
Внизу две мышки шустрые
Тянули нитку лунную
К веретенам. Те начали
Вертеться, как вьюны,

Накручивать, наматывать.
Семь паучих усидчивых
Соткали ткань воздушную.
Потом явился рак
И покроил уверенно.
Царевна снова хлопнула
В ладоши – и за вышивку.
А делала вот так –

Неслыханно, невиданно:
Она в ушко игольное
Лучи ловила звездные
Каких ни есть цветов.
Игла, как рыбка, прыгала:
Кольнет разок – и веточка,
Кольнет другой – соцветие…
И все – узор готов!

Светало. Стайка ткачиков
Впорхнула и волокнами
Льняными, очень прочными
Рубашку сшила вмиг.
А девица-красавица
На свою шкурку дунула,
В лягушку перекинулась
И на окошко прыг…

Проснулись все и ахнули:
Вот это рукоделие!
И во дворец сконфужены
Отправились на суд.
Царь караул поспрашивал,
Помог ли кто невестушкам,
Услышав «нет», скомандовал:
«Рубашки пусть внесут»!

Взяв первую, нахмурился:
«В ней только в бане париться»!
Вторую взял презрительно:
«Ну, этой мыть полы»!
А развернув лягушкину,
Окаменел, зажмурился.
«В такой рубашке разве что
На свадьбы и пиры!

Нет, в ней меня схороните,
Боюсь испачкать пятнами.
О свадьбе, кстати. Вечером
С невестами вас жду.
Закатим пир по случаю
Знакомства и братания.
Скажите: будем свататься,
Пусть семьями идут».

Пришел домой Иванушка
Смурной, повесив голову.
Лягушка его встретила:
«Что, снова свет не мил?
Рубашка не понравилась»?
«Да как же! Была лучшая,
Но царь не унимается:
Тебя зовет на пир

И взять сказал родителей,
Чтоб сделать предложение
По форме, как положено».
«Ты без меня езжай, –
Лягушка ему молвила, –
Как стук да гром услышите,
Пусть гости не пугаются,
А сам беги встречай».

Ну что же, делать нечего,
Иван один отправился
И колкостей наслушался
От братьев и отца:
«А что же ты без суженой?
Раздумал к жабе свататься?
Тогда где суп лягушечий»?
«Ты думал, без конца

Нас будешь околпачивать?
Лапшу нам вешать на уши?
Хотел, чтоб на посмешище
Честным гостям, мы тут
Для земноводных родичей
Корыто приготовили,
Мух, комаров нахлопали»?
«Пословицы не врут:

Сколько ни вей веревочку,
Конец найдется! Видимо,
Она совьется в петельку…
Придется за платком
Сигать до посинения»!
Вдруг молния за окнами
Сверкнула, пыль завьюжила,
Раздался стук да гром,

Посуда, звякнув, дрогнула…
А на небе ни облачка!
У многих сердце екнуло:
Ох, не было б войны!
Кто поперхнулся, дернувшись,
Кто побледнел, кто съежился,
А кто под лавку спрятался,
Кто обмочил штаны…

«Не надо беспокоиться! –
И сам слегка опешивший,
Заголосил Иванушка, –
Не бойтесь! То моя
Невеста непутевая –
Лягушка – к нам приехала
В корыте оцинкованном,
Видать. И вся семья».

Пирующие охнули,
Все загалдели, бросились
Смотреть, как устремляется
Иван к своей жене,
У окон плотно скучились.
Когда же прах рассеялся,
Что лошади оставили
На гаснущей заре,

Карета в виде устрицы,
Коней шестерка в яблоках,
Да кучер, да форейторы –
Картина еще та!
Вот появилась девица:
Коса до пят жемчужная,
А очи изумрудные,
И, как коралл, уста.

Взглянула – звезды вспыхнули,
Цветы склонили венчики,
Утихли псы, что лаяли,
Иван прирос к крыльцу.
Те в окнах тоже обмерли.
«Ну, здравствуй, – она молвила, –
Иван свет Емельянович,
Веди меня к отцу.

Я – Василиса»! Медленно
Иван ее взял за руку,
Повел, и пир продолжился,
Как сваб, ходил черпак.
Невеста брата старшего,
Как смерть, сидела бледная,
А среднего – вся красная,
Как кипяченый рак.

«Гляди, что жаба чертова
С костями гуся делает, –
Сноха шепнула старшая, –
В рукав сует. В другой
Напитки недопитые
Сливает потихонечку».
Тут заиграла музыка.
Притопнув вдруг ногой,

В круг вышла Василисушка,
Рукой взмахнула – озеро,
Другой – и гуси-лебеди
Поплыли по воде.
Вскочили гости сытые,
Пустились в пляс, как будто бы
Их ноги сами вынесли,
Забыли о еде.

Дворец залихорадило
От залихватской барыни,
Посуда и светильники
Ходили ходуном,
И даже сам царь-батюшка
Коленца так выписывал,
Что, рассмешив собрание,
Упал, не чуя ног.

Купчиха и боярышня
От зависти отчаянной
Совсем ополоумели,
Решили повторить,
Как Василиса сделала,
И рукавами мокрыми
Давай гостей забрызгивать,
Костьми давай сорить.

Одно крыло гусиное
Емеле в глаз заехало,
Царь-государь разгневался
И выгнал девок прочь.
Иван-царевич, пользуясь
Всеобщей суматохою,
За дверь украдкой выскочил,
Помчался во всю мочь

Домой. Нашел лягушкину
Одежку изумрудную
И сжег в печи ребячливо –
Порыв его накрыл.
Хотя сверчок пронзительно
Визжал из-под завалинки:
«Нельзя, нельзя»! И кошечка
Хватала его за ноги,
Взволнованно вопив.

А у дворца тем временем
Мышами слуги сделались,
Кузнечиками – лошади
И ускакали прочь.
Карета стала устрицей,
А Василиса в горлицу
Со стоном перекинулась
И устремилась в ночь.

К Ивану она в горницу
Влетела, села на руку:
«Напрасно ты, Иванушка,
Сжег кожу. Поспешил…
Три дня всего-то-навсего
Заклятье еще действует.
Три дня – и жили б счастливо,
Любили б от души.

Вернуть меня надумаешь –
Сотрешь три пары обуви
И три железных посоха!
За тридевять земель
Идти придется пешему!
Конечно, если свататься
Теперь не передумаешь,
Ведь мой отец – Кащей»!

Сказав, в окошко прянула,
Лишь перышко оставила
На рукаве царевича…
С бедой своей сам-друг
Сидел он опечаленный.
«Как так»? – напрасно спрашивал,
В ответ – лишь сердца бедного
Кудахтающий стук.

Часть третья. Царевич

Узнав о том, что выступил
Иван в дорогу дальнюю,
В сердцах велел царь-батюшка
Заставы запереть,
Но для влюбленных, солнышко,
Запреты не препятствие,
А на Руси – тем более:
Нам легче умереть,

Чем сдаться. И решение
Найдется виртуозное,
Коли задача трудная
И силы неравны.
Чем выше заграждение,
Тем русским интереснее.
Чем больше недруг бесится,
Тем веселее им.

Иван-царевич вывернул
Тулуп на леву сторону,
На сапоги сафьянные
Онучи накрутил,
Платком закутал голову,
Другим – пониже пояса,
Согнулся весь, скукожился,
Прикинулся немым

И вышел с богомолками –
Им царь дал послабление…
Велев казнить охранников,
Емеля затужил.
Не пил – одну лишь горькую,
Не ел – слегка закусывал,
Не спал – чуть-чуть задремывал,
Лицо слезами мыл,

А в слуг кидал предметами.
Лишь нянька Пантелеевна
Была к нему допущена,
Но и ее пилил:
«Пока ты, дура старая,
Плясала ковырялочку,
Сынок любимый младшенький
Такое учудил –

Смерть выбрал неминучую»!
Но способом проверенным
Владела Пантелеевна,
Чтобы его унять:
Чесала спину царскую
И дула в свою дудочку:
«Что на роду написано,
Того не миновать».


Комментарии (0)

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии