Ивасик-Телесик Украинская народная сказка в свободном изложении

  • 0
  • 0

Садись поближе, солнышко,
Ведь это сказка страшная!
В ней зависть, месть, проклятие,
Убийство, колдовство…
Но ты не бойся. Наш герой —
Веселый и находчивый,
И в сказке обязательно
Добро накажет зло.

Часть первая

Во времена далекие
Вокруг большого озера
Селились люди добрые,
Кормила их земля.
Беды село не ведало,
Пока в лесу за озером
Не поселилась женщина
По прозвищу Змея.

Ночами ведьма черная
В село ходила, крадучись,
Таскала на съедение
Овечек, кур, гусей.
Ее боялись до смерти,
Ходили байки страшные,
Что ведьма порчу делает
И жарит малышей.

Шепнет слова заветные —
Замки все открываются,
И живность полусонная
Не квохчет, не рычит.
Возьмет потолще курочку,
Яичком не побрезгует,
А петуха надутого,
Что в ступоре сидит,
По клюву щелкнет весело:
— Что беспокоит? Горлышко?
Чего молчим? Контузия?
Оглох ли? Паралич?
Потом гусей пощупает,
Возьмет самого жирного…
Овечку кучерявую
Пожарить и постричь
Уводит на веревочке.

— Пока, шашлык, — похлопает
Барана бестолкового
По морде ошарашенной…
Два слова, взмах руки —
И псы, обычно злющие,
На спину тут же валятся,
Подставив пузо мягкое,
И даже мужики,
Кто из дому выскакивал,
Почувствовав неладное…
Или женою посланный
Добро свое спасать,
Так падал как подкошенный.
Змея ногой потрогает
И переступит весело:
— Не спится? Надо спать!

Однажды смелых семеро,
Кто с ружьями, кто с вилами,
Облаву ей устроили:
— Теперь ты не уйдешь!
Но ведь она, проклятая,
Их издали почуяла,
Вороной перекинулась.
Колдунья — что возьмешь.

Еще в гадюку черную!
Да! Превращалась запросто.
Средь бела дня удобнее
Так незаметной быть.
Подсматривать, подслушивать,
О чем судачат кумушки,
И тем, кто проклинал ее,
Больнее отомстить.

Глядишь — там мор у кроликов,
Там вишня вся осыпалась,
Там огород повытоптан,
Будто Мамай прошел,
Вода в колодце горькая,
Коровушка не доится,
В постель ребенок писяет,
И муж к другой ушел…

Петровна, баба хитрая,
Была не лыком шитая
И вечером с молитвою
Весь обходила дом.
Свечой церковной истово
Крестила дверь и брызгала
Курятник, двор и Тузика
Святой водой притом.

Гадюка подколодная
Петровну ненавидела
И обходила дом ее
Обычно стороной,
Ведь все заклятья без толку,
Сто раз колдунья в бешенстве
Рвала на себе волосы
И билась головой.

Ей хоть бы что, конечно же,
А на воротах — вмятины,
И краска вся облупилась,
У кошки нервный тик,
Собака заикается,
Зато Петровне весело:
Скотина вся целехонька
И жив-здоров старик.

Такое поведение
В селе никто не жаловал,
Ведь шутки плохи с ведьмою
И месть ее страшна.
Петровна не была отнюдь
Упрямой или глупою,
Но тридцать лет без малого
Велась эта вражда.

Часть вторая

Петровну при рождении
Крестили Василиною,
Но с детства Веселиною
Прозвали все ее.
За то, что хохотала, как
Смешинку проглотила,
А уж пошутит весело —
Смеялось все село.

Из школы шла с подружками —
Все узнавали издали.
А на гуляньях смех ее
Слыхали даже те,
Что жили через озеро,
В селе соседнем Липовом,
А некоторые думали,
Что даже на Луне.

Пусть не была красавицей,
Всем Веселина нравилась,
И хоть боялись парубки
Остаться с гарбузом,
К ней постоянно сватались
Богатые и ладные,
Но кашу гарбузовую
Все кушали потом.

Подружки и родители
Покою не давали ей:
— Ведь неспроста кобенишься!
Скажи, кто сердцу мил?
Гляди, одна останешься!
Она смеялась: — Батюшка,
Неужто тыквы кончились?
Что ж мало посадил?

Конечно, не бывает так,
Чтобы никто не нравился,
Но приходилось девушке
Любовь свою скрывать.
Ей не хотелось жалости:
Узнают, что надежды нет —
И станут, как над мертвою,
Над нею причитать.

Жизнь показала: зря она
Не слушала родителей.
А может, правду баяли:
Не изменить свой рок.
Есть смысл в народной мудрости —
Так на роду написано,
Когда родиться каждому
И умереть свой срок.

Так Веселина смело шла
На встречу с этим будущим
И верила: в конце концов
Все будет хорошо!
Ведь разобраться: родственны
Слова «судьба» и «суженый»,
С судьбой шутить бессмысленно
И спорить с ней смешно.

Так вот. Судьбой печальною
И дружбой ее детскою,
Мечтой ее несбыточной
Был парубок Андрей.
Он жил в лесу, у озера,
На самой на околице,
Где мастерскую выстроил
Подальше от людей.

Андрей работал с деревом
И чудеса выделывал:
Резную мебель всякую,
Лошадок для детей,
Салазки, сани на зиму,
Посуду и наличники,
Коньки на крышу, лавочки —
Понятно, без гвоздей.

А уж какие чудные
Свистульки он вырезывал!
Нальешь воды — затёхкает,
Ну чистый соловей!
Бывало, прямо очередь
Выстраивалась шумная
За новою игрушкою
До самых до дверей.

— Но это все безделицы, —
Любил он приговаривать, —
Чтоб только время зимнее
Нескучно скоротать.
С весны до поздней осени
Он занимался лодками
И знал одни лишь праздники —
Их на воду спускать.

Однажды шел он по лесу,
Искал стройнее дерево,
Нашел, срубил и вытащил
На просеку сушить.
Когда навес устраивал,
Чтоб солнце не испортило,
Змея его увидела
И принялась следить,
Как ладно он работает,
И даже не заметила,
Что день к закату клонится,
Что спать ложится солнышко
В багровых облаках,
Вокруг нее плаун-трава
Почти по пояс выросла,
А сердце в грудь колотится,
Как иволга в силках.

Очнулась — он заканчивал,
Рубашку снял с терновника,
Она себе промолвила:
— А ну-ка, отомри!
Моим он будет завтра же!
И все стояла, думала,
Покуда таял на небе
Последний луч зари.

Совпало замечательно:
На небе — полнолуние,
И день Луны — пятнадцатый,
Под символом змеи
У магов и астрологов
Гекаты днем считается,
Когда богиня магии
Вершит дела свои.

Туда Змея направилась,
Где три дороги сходятся,
Три свечки в землю вставила:
На север, юг, восток,
Лицом к востоку крикнула
Три раза имя милое —
И вихрь пронесся по лесу,
И взвыл в чащобе волк,
В деревне детки малые
Проснулись и заплакали,
Ягнята в кучу сбились и
Сплелась в узлы трава,
Когда, взметнувши юбками,
Змея крутнулась молнией
Три раза в леву сторону…
И медленно ушла.

С тех пор пропал наш молодец.
Пропал для света белого.
Друзей, подруг, родителей
Почти не замечал.
Работал он по-прежнему,
Заказы в срок заканчивал,
Но на вопросы — да и нет —
Как зомби, отвечал.

Лишь только берег озера
Окутывали сумерки,
Вставал и, как сомнамбула,
Он шел к Гадюке в плен.
И так два года канули…
Пока простая девушка
Колдуньи наваждение
Не превратила в тлен.

В конце зимы готовились
Все Масленицу праздновать.
Пекли блины и думали
Жечь чучело Зимы.
Вдруг Веселине вздумалось —
Почти что бессознательно —
Придать этому чучелу
Подобие Змеи.

Она была искусницей
И сколько себя помнила,
С соленым тестом крученым
Ей нравилось играть.
Ее игрушки милые
Большим и малым нравились,
И дед даже на ярмарку
Возил их продавать.

Короче, вышло здорово.
Она вложила в чучело
Не только вдохновение
И теста два ведра:
Из глаз — слезинки горькие,
Из горла — ком отчаянья,
Из сердца — луч надежды и
Проклятье — с языка.

Девчата прямо ахнули:
— Ох, Веселина, смелая!
Играть с огнем ты вздумала!
— А я люблю играть! —
Она задорно крикнула.
— Еще спасибо скажете.
А вдруг Змея исправится
И бросит колдовать?

А про себя подумала:
— Мне свет не мил, подруженьки.
Чем так все время мучиться,
Уж лучше помереть…
Но плакать завтра будете,
Сегодня больно хочется
Смотреть, как эта гадина
В аду будет гореть!

Конечно, если б девушки
Змеи достали волосы
Иль вещь ее какую-то
И с чучелом сожгли,
Ее уже наверное
Никто нигде не встретил бы,
А так вреда смертельного
Змее не нанесли.

Зато весь год не видели.
А поначалу думали:
Неужто ведьма сгинула?
Подохла иль ушла?
Спасибо тебе, Господи!
Но нет. Потом заметили:
Вечор окошко теплилось,
И струйка дыма шла.

Лет этак через несколько
Народ стал поговаривать,
Что в доме ведьмы — девочка
Все время под замком.
— Небось, слепая, — думали, —
Или больна на голову,
Другие говорили, что
С рогами и хвостом.

Часть третья

Андрей от чар избавился,
Три дня гулял на радостях!
Как бешеный, отплясывал
И лез всех целовать.
И все, без исключения,
Тссс! По секрету молвили:
— А неспроста же девушка
Взялась тебя спасать!

К Покрову свадьба сладилась,
И жили они счастливо,
Одна беда — ребеночка
Не вышло народить…
Кто думал — порча ведьмина,
Кто — Божье наказание.
И Василина бросила
В конце концов просить
У Бога себе дитятко.
Давно забыли многие,
Как звали ее в юности,
И смех ее заливистый
Не слышали сто лет.
Так Веселина-девушка
Петровной стала бабою
И своего любимого
Звала сурово — дед.

Все чаще она думала,
Что жизнь к концу приблизилась,
И что ни день повадилась
К Андрею приставать:
— Тоска заела горькая,
Ты вырежи мне куколку
Да из березы люлечку,
Чтоб куколку качать.

Дед чуть не ляпнул: — Ты ж сама
Из теста можешь вылепить,
Но спохватился вовремя
И прикусил язык.
Махнул рукой и выскочил
За дверь. Пошел на озеро,
Сел в лодку и задумался,
И головой поник.

— Совсем Петровна двинулась,
Впадает в детство, видимо, —
Или затменье временно
Нашло, — подумал дед.
Но он ошибся. Куколку
Пришлось таки выстругивать,
А баба сшила ситцевый
Весь в ленточках конверт.

Была готова люлечка
И к потолку подвешена.
Поет Петровна песенку,
Качает и поет:
— Ой, люли, люли, баюшки,
Ты не ложись на краешке,
Придет волчонок серенький,
Утащит, унесет…

Потом стала задремывать…
У деда слезы капают.
Он вышел. Вдруг на улице
Столкнулся со Змеей,
Та шла с большой корзиною,
Увидев деда, бросила
И, обернувшись птицею,
Вспорхнула над землей.

Дед глянул: там ребеночек.
— Ты что же, ведьма, делаешь? —
Он закричал и палкою
В ворону запустил,
В сердцах, не целясь, в темную.
— Не голоси, он брошенный, —
Сказала ведьма издали, —
Уже почти застыл.

Волной прибило к берегу….
Однако пискнул сверточек.
Андрей сказал: — Живехонек!
Понес домой на цыпочках
И в люльку положил,
А куклу вынул быстренько.
Проснулась баба. Вскрикнула:
— Ах, мне послал ребеночка
Архангел Михаил!

Он мне приснился только что,
Приплыл ко мне на облаке,
В полнеба крылья белые,
С малюткой на руках.
Сказал: — Бери, выхаживай,
Корми его, воспитывай
На старость лет помощника…
И скрылся в облаках.

Часть четвертая

Как же назвать подарочек —
Дед с бабой призадумались,
Впервые в жизни спорили
До хрипоты почти.
Дед предлагал — Василием,
Петровна — нет, Иванушкой,
Как поп крестил, неведомо:
История молчит.
А сказка — про Ивасика…
Такое вышло имечко…
Рос не по дням ребеночек,
А по часам, как водится:
Он кушал хорошо!
И деда с бабой радовал
Забавными вопросами,
И раньше разговаривал,
Чем ножками пошел.

Когда совсем был маленьким,
Двух букв не выговаривал,
Смешно свою фамилию
Терешин говорил:
— Телесин. Звать Ивасиком,
Ивасиком Телесиком!
— Да ты поэт, — все ахали, —
Как складненько сложил.

Ивасик рос помощником:
Гонял гусей на озеро,
Овечек пас на выгоне,
Рвал кроликам траву —
Тысячелистник мягонький.
Когда подрос, у батюшки
Просить стал лодку с парусом:
— За рыбкой поплыву.

— Да нет, ты еще маленький,
А парус — штука хитрая,
И весла слишком грузные,
Не справиться тебе!
— А ты построй мне меньшую!
— А вдруг ты потеряешься?
— Покрасим в краску желтую,
Чтоб видно на воде!

Дед думал: — Ах ты, умница!
Гляди, какой внимательный!
Ивасик аж подпрыгивал
И продолжал мечтать:
— Добавим стружку медную,
Она блестит, как золото,
А весла — в цвет серебряный,
Чтоб зайчиков пускать!

Ловить я буду утречком,
Недалеко от берега,
И только в день безветренный,
А плавать я могу!
Ты ж видел, как я плаваю!
На всякий случай досочку
Привяжешь для спасения,
И я не утону!

Пожалуйста-пожалуйста!
Дед усмехнулся в бороду:
— Ну, ладно, я подумаю…
Почти уговорил.
Осталось дело плевое –
Петровны разрешение.
Его тебе не выпросить…
Такие пироги.

Ивасик пригорюнился:
У бабы слово твердое,
Сказавши «нет», из принципа
Потом не скажет «да», —
Стал ждать момента теплого,
Допустим, дня рождения,
Христова воскресения,
Легко просить тогда.

А дед все умилялся и
Всем по два раза хвастался:
— Слышь, ждет, покуда выскочит
Зверь прямо на ловца
И спросит: — Что ты, сыночка,
В подарок хочешь? — Лодочку!
Нет, свет еще не видывал
Такого хитреца!

Часть пятая

Летят, как птицы, месяцы…
И дни — как в стае селезни —
Похожие и разные.
Но цель у всех одна,
К ней все живое тянется,
К теплу и красну солнышку…
И в сказках — то же самое.
Пришла весна-красна.

Сбылась мечта Ивасика.
И вот он важный, с удочкой
Чуть свет выходит из дому,
С ним гуси, тоже гордые,
Толкаясь, гогоча,
Сминая строй в калиточке,
Крыло к крылу — на улице,
Задрав носы пунцовые
Вплоть до его плеча,
Вышагивают к озеру,
Они — за ряской вкусною,
А он — за вкусной рыбкою
И баба обязательно
Их крестит из окна,
И машет на прощание
Рукой от теста белою,
Муки пылинки сыплются
На листики цветка.

К обеду с пирожочками,
С любимыми, с капустою,
С горшком сметаны, с яблоком
В чистейшем узелке
Идет Петровна к берегу,
Ждет ветерка попутного,
Сложив ладони рупором,
Вот так, рука к руке,

Зовет: — Агов, Ивасику,
Ивасику-Телесику,
Плыви скорее к бережку,
Обедать принесла.
Слова ее последние
В гусином тонут гоготе.
От крика, как от выстрела,
Их паника взяла.

Особо бестолковые
Помчали к лесу темному.
— А ну, вернитесь, ироды, —
Петровна им кричит.
Они еще ускорились.
— Да пропади вы пропадом,
У вас и мясо глупое,
Пусть вас Змея съедит!

Тьфу, съест! Совсем запуталась! —
В сердцах Петровна плюнула.
— Возьму на завтра Тузика,
Я бегать не могу!
Тут лодочка причалила.
Ивасик вылез: — Матушка,
Я их верну, я быстренько, —
Ей крикнул на бегу.

Схватив лозину длинную,
Помчал, сверкая пятками,
А гуси оголтелые
Уж углубились в лес.
Пока Петровна думала,
Где ей присесть под кустиком,
Он добежал до зарослей
И в бузине исчез.

В лесной чащобе сразу же
Гусиный пыл убавился,
И только по инерции
Они по тропке шли.
Увидев дом со ставнями,
Умом не одаренные,
Подумали сердечные:
Ура, домой пришли!

Аленка, дочка ведьмина,
В окошко их увидела,
Мать позвала, запрыгала:
— Гляди их сколько, вот!
Слюну сглотнув, та молвила:
— Впервые вижу, здрасьте вам,
Чтобы жаркое в очередь
Толпилось у ворот.

Пойди впусти их, доченька,
Да не спугни, закутайся.
Мне некогда, там варево
Уже почти кипит.
Червя не кину вовремя —
Отрава не получится,
Ведь солитер — не курица —
Капризный паразит.

Аленка, как приказано,
Шаль намотав на голову,
— И неизвестно, — думает, —
Кому еще страшней.
Они шипят, щипаются,
Возьму ухват, наверное…
А тут Ивасик радостный
Догнал своих гусей.

Взмахнувши хворостиною,
Сказал: — А ну, построились!
Стоять! Равняйсь! Не кланяться!
Не царь я — командир!
Куда бежали, голуби?
Мозги совсем куриные?
За вой сирены приняли
Звонок на перерыв.

Кто напугал вас до смерти?
Не самолеты с бомбами!
Не волк, не коршун — женщина!
Бойцы! — вошел он в раж, —
Мне стыдно, что вы струсили!
Позор! Где ваша выдержка?
В разведку вас не взял бы я…
Купаться шагом марш!

И тут калитка скрипнула.
В проем ухват просунулся,
Потом нога чумазая
И головы кочан.
Шипя, к ней гуси кинулись,
К земле пригнувши головы,
Аленка громко взвизгнула…
У ведьмы выпал чан,
Все расплескалось варево
И ногу ей обрызгало.
Мгновенно вздулись жирные,
Медузы- пузыри.
И в каждом что-то двигалось.
Змея взревела яростно:
Семь дней трудилась попусту!
И жжет, черт подери!

Все, что Аленке сказано,
Не повторю я, солнышко,
А вот Ивасик сделался
Врагом номер один.
Змея грозилась: — Маленьким
Сварить тебя не сладилось.
Но это даже к лучшему:
Большим тебя съедим.

Продолжение следует

Сочинила Света Медовая)


Комментарии (0)

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии