Зимовье зверей (вегетарианская история). Русская народная сказка в свободном изложении

  • 0
  • 0

Зимовье зверей.
(вегетарианская история)
Русская народная сказка в свободном изложении.

Садись поближе, солнышко!
Дай ручку – так уютнее.
Вдвоем вообще нескучно и
Нестрашно в темноте.
В холодный вечер пасмурный
Послушай сказку теплую
О дружбе и товарищах,
Что выжили в беде.

Часть первая. Петух

В одной деревне маленькой
Дед с бабой жили бедные.
Все ничего, но к старости
Характер еще тот!
Их дети давно выросли,
По городам разъехались,
А приезжали изредка –
Четыре раза в год.

Вот день такой приблизился.
Готовились отпраздновать
Не просто день рождения,
А деда юбилей.
Решали все заранее…
И сразу же поссорились –
Ну, не сошлись во мнениях,
Чем потчевать гостей.

«Все будет по-богатому, –
Планировала бабушка, –
Гуся зажарим в яблоках»…
«Нет, лучше петуха, —
Дед возразил решительно, –
Гуся – не сильно жирно ли»?
Он был слегка прижимистым.
А честно – не слегка.

«Петух – он птица нужная, —
Старуха прекословила, —
Вдобавок уже старый он
И будет жестковат».
«Хоть стар, зато как бешеный
Орет. Не хуже радио,
Когда оно на площади
Транслирует парад.

А у меня бессонница,
Всю ночь лежу, ворочаюсь.
Чуток вздремну – кукареку!
Я почему опух?
Защитная реакция!
Ты даже не заметила!
Тебе дороже кто, скажи –
Твой муж или петух»?

«Мне? Мой петух, конечно же,
Он хоть не пьет»! Дед вскинулся:
«Как мне не пить? Не выспишься –
Болит все естество.
Весь день лечусь и мучаюсь»…
«Ну ладно, – баба сжалилась. –
Гусь подождет, действительно.
Съедим на Рождество».

«Ну, за здоровье»! – рюмочку
Дед хряпнул. Баба хмыкнула,
С размаху дверью хлопнула,
А он ей плюнул вслед…
Старухе жалко Петеньку
И вкусненьким побаловать –
Отборной кукурузою
Решила напослед.

Петух наелся досыта,
Сел на забор, откашлялся,
Прочистив горло, весело
Сказал: «Сейчас спою»!
И закричал: «Кукареку!
Как любит меня бабушка
За масляну головушку,
За шелкову бородушку,
Я тоже всех люблю»!

Злой дед в окошко выглянул,
Швырнул горшок с гортензией,
Что подвернулся под руку,
Но в Петьку не попал.
Досталось кошке! Песельник
В хлев заскочил, запыхавшись:
«Свинья, ты это слышала»?
«Хррр, что? Как ты орал»?

«Бездушное животное!
Ну что ты смыслишь в пении!
А дед меня вот только что
Цветами забросал»!
Ну, а старик тем временем
Стал нож точить старательно,
При этом приговаривал:
«До встречи в супе, хам»!

В три ночи, как положено,
Петух захлопал крыльями:
«Кукареку! Кукареку!
Пою я – слышно за реку!
Не сплю, хозяйство стерегу!
Спокойно спите, бабушка!
Спокойно спите, дедушка!
Я тут, я начеку».

Тут кошка: «Зря стараешься!
Зарезать тебя вздумали.
Денек-другой покормишься
И попадешь в ощип».
«Куд-куд-куда? Не может быть!
Ведь я петух, не курица»!
«Ты хуже, но вполне сойдешь
На холодец и щи».

«Но я певец! – отчаянно
Вскричал петух обиженный, —
Меня варить!? Предатели!
Ко-кой я был слепец!
Скажи, что это розыгрыш.
Они это не сделают»!
«Я разговор подслушала.
Поверь, тебе конец.

У деда день рождения,
Обед сготовят праздничный.
Ты главным блюдом числишься,
Хоть, правда, ты и стар»…
«Кто? Я? Ко-ко! Художника
Легко обидеть, — сетовал
Петух, но вскинул голову:
«Не стар я — Super Star!

Я ухожу! Все кончено!
Спасибо тебе, кошечка…
Пойду за солнцем ласковым,
Куда глаза глядят».
Потом прочистил горлышко
И закричал: «Кукареку!
Здесь оставаться не могу,
В чужие страны я бегу,
В свободную Америку,
А может быть, в Японию…
Едят там суши и треску,
Таланты не едят».

«Но есть загвоздка! – кошечка
Ехидно промяукала, –
Пути к границам родины
Проходят через лес,
А там полно поклонников
Поющей петушатины…
Как только в чащу сунешься –
Сожрут в один присест».

Петух ответил: «Видел я
Не раз лису в курятнике.
Она хватает тех из нас,
Кто в обморок упал.
Тут главное – реакция
И самообладание.
Уж ты поверь, частенько я
Лису за хвост трепал»!

Когда старуха утречком
Его не обнаружила,
Чуть не до слез расстроилась,
Подумала — лиса.
Ей, в силу ее разума,
Не приходило в голову,
Что курица безмозглая
Могла сбежать в леса.

Потом она подумала,
Что все, наверно, к лучшему,
Ей даже стало радостно,
Что вышло по её.
«Таки гуся зарежем мы!
Нет петуха»! — с издевкою
На ухо деду спящему
Шепнула. «Ё-моё!

Да режь хоть всех, мне побоку», —
Дед отмахнулся, все еще
Не до конца проснувшийся…
Как вдруг вскочил: «О, черт»!
И мигом чертик маленький
Возник, словно из воздуха,
И, подбоченясь, выскочил
У бабы за плечом.

Она все тараторила,
Как вышла, как насыпала,
Как позвала, как бегала,
Как думала спасти…
А чертик на плече ее
Все жесты передразнивал,
Да так похоже, бестия,
Что глаз не отвести.

Дед, рот раскрывши, пялился,
Захохотал — не выдержал.
Тут бабка брови сдвинула:
«Тебе все ха-ха-ха,
А веселиться не с чего»!
Старик, кряхтя, под лавочку
Нагнулся, взял бутылочку:
«Помянем петуха»!

Старуха вышла нервенно,
Крутнувшись так, что чертушка
Вниз полетел, но все-таки
Успел в последний миг,
Перевернувшись в воздухе,
Схватить завязку фартука.
Повис и ножку выпрямил,
И показал язык.

Часть вторая. Гусь

А в это время кошечка
К гусю спешила с новостью.
Он склевывал калачики
Задумчиво в траве.
«Всё, гусь, готовься к худшему,
Тебя зарежут вскорости.
Рождественскую миссию
Не выполнить тебе».

«Га-гак? Уже? Не может быть!
Я столько назагадывал!
Хотел погибнуть с пользой я,
Красиво, как герой!
Мечтал я в ночи зимние
В га-гамаке полеживать,
И чтоб меня орехами
Кормили, курагой»…

«Ну что за бред горячечный?
Коль ты сейчас не смоешься,
То склеишь ласты к вечеру…
Петух чуть свет сбежал».
«Здесь рядом гуси дикие
Садятся периодически
Передохнуть. Их часто я,
Мечтая, провожал.

Я попрошусь в компанию
И с ними в страны дальние,
Как гусь Мартин в Лапландию»…
«Поплюй и разотри…
Он улетит! Не зря гусей
Считают люди глупыми.
Сначала тело жирное
От почвы оторви!»

«Легко! – гусь разобиделся, –
Га-гак»! Захлопал крыльями,
Махал. Бежал. Подпрыгивал…
Но все же не взлетел.
Напрасно его кошечка
«Дави на газ»! — задорила,
Вернулся к ней пристыженный:
«Что делать»? Рядом сел.

«Ну, в лес идти, я думаю.
Там петуха разыскивать.
Вдвоем оно сподручнее,
Нестрашно в темноте.
И тысяча возможностей
Сложить геройски голову.
А выжить — так тем более…
Там хищники везде».

«Ты думаешь? Все правильно!
Мы с Петькой будем первыми!
Всегда первопроходцами
Гордятся… Черт возьми!
Освоим лес — и памятник
Нам возведут на родине.
Ну все, пошел. Покедова»!
«Давай, Гагарин. Жми»!

Стемнело. Обнаружилось,
Что нет гуся на выгоне.
Два круга баба сделала
В селе и за селом.
Зато уж дед злорадствовал:
«1:1, бабусенька»!
И так бубнил до ужина,
Покуда за столом

Не получил половником —
Довел ее, сердешную,
И сразу успокоился:
«Ну, всё! Давай за мир».
Дед выставил две рюмочки.
Старуха молча выпила,
Чтоб сбросить напряжение:
«Наш под угрозой пир.

Ну, в смысле день рождения.
Давай примем решение.
Раз птиц мы не зарезали,
Наверно, это знак,
Что кто-то неожиданно
К тебе решил наведаться:
Братья, сватья, ну, мало ли»…
«Допустим, даже так, —

Кивнул дед настороженно, —
И что с того»? «Я думаю,
Свинью зарезать надобно».
«Чего это свинью»?
«Того, что кашей манною,
Оладиками-блинчиками
Или твоими баснями
Гостей не накормлю».

«Нажаришь им картошечки,
Салатики-малатики,
Грибы, соленья — хватит им.
Они ж, как саранча,
И так сожрут все в погребе».
«Вот именно. Поэтому
Мясное нужно, жадина»!
Дед рубанул с плеча:

«Пускай я жмот, но свинушку
Не дам! Ее подкармливал
Все лето белым хлебушком.
Я с ней умру, вот так»!
«А я смотрю, с чего свинья,
Как на дрожжах, раскормлена?
Я кабачки ей и ботву —
А она уже, как танк»!

Дед понял: обмишурился:
«Раз ты сегодня, бабочка,
Такая кровожадная,
Тогда барана режь!
Из его шкуры на зиму
Мы справим чуни теплые,
Тебе жилетку новую…
Чем хошь себя потешь»!

«Ну ладно. Будь по-твоему», –
Вздохнула. «Из баранины
Шашлык хорош, из ребрышек
Шурпу можно сварить», —
Старуха планы строила…
«Ну, за обновку»! — весело
Дед подмигнул, но без толку.
«Не буду с тобой пить», –

Сказала, как отрезала.
Дед шкалик взял объемистый,
Буханку хлеба теплого,
Тихонько в хлев проник:
«Я спас тебя, Хаврошечка».
Побрызгал хлеб из шкалика…
Свинья вскочила радостно
И съела в один миг.

Часть третья. Баран.

Старуха нарумянилась
И к мяснику отправилась —
Позвать, чтоб быстро, правильно
Барана заколол.
А Мурка — за околицу,
Где под присмотром Тузика
Паслось все стадо сельское,
Примерно сто голов.

Нашла барана кошечка
И говорит: «Я с новостью.
Петух и гусь в лес чухнули.
Тебя зарежут, друг».
Баран — с копыт! Прям на спину
Упал, ногами дрыгает.
Понаблюдать конвульсии
Все овцы стали в круг.

И кто-то даже мекает:
«Ну что ты сразу в обморок?
Ведь дело-то житейское».
Баран лежит, как пень.
Потом промолвил жалобно:
«Да, это наша миссия.
Иду я на заклание»…
«Ты не баран. Олень»! —

Пришлось прикрикнуть кошечке
Сквозь бурные овации
Овечек взбудораженных.
«Давай-ка отойдем.
Я понимаю, все вы тут
Идеей оболванены.
Стригут, едят вас, шубы шьют,
А вам все нипочем».

«Да, я согласен, с детства нам
Внушают ободрительно:
Тебя обрили — радуйся,
Подставь и другой бок.
И есть у нас предание
О пастыре рачительном,
Который шкуру не дерет,
А только лишь стрижет».

«Овечьи мифы жалкие
Про доброго хозяина!
А он воспринимает вас
Сугубо как шашлык».
Глаза барана пленкою
Мгновенно затуманились,
Он бекнул как-то сдавленно
И вверх ногами брык.

«Да что ж ты снова хлопнулся»?
«Я очень впечатлительный.
Ты это слово мерзкое
При мне не говори».
«Прости, но образумиться
Пора». «Бесспорно, милая,
Я изменю сознание.
Ой, пес следит, смотри,

А то б я в лес отправился
Товарищей разыскивать.
Втроем надежней. Три — оно
Волшебное число.
Три тополя, три времени,
Три брата, три желания,
В трех соснах, три товарища»…
«Остапа понесло»…

«И бог – он любит троицу»!
«Спасаться будешь, сказочник?
Беги, Туза ученого
Я на себя беру».
И к псу, в теньке лежащему,
Пошла она вразвалочку,
Хоть ей это общение
Совсем не по нутру.

«Эй, как дела, Тузующий»? —
Спросила она Тузика,
Прикинув расстояние
До ближнего плетня, –
Что служба»? «Да спасибочки,
Пока не бей лежачего»…
«Ты знаешь, уже издали
И не узнать тебя.

Со стадом слился полностью.
Небось, не лаешь — мекаешь?
Траву еще не пробовал»?
Тут Тузик зарычал
И с лаем в драку бросился.
Она скакнула в сторону
И на бегу заметила,
Как в лес стремглав помчал

Баран Остап, а зрелищем
Погони увлеченные
Овечки не увидели,
Как их собрат сбежал.
А Тузик – так тем более.
Он у плетня подпрыгивал,
Достать пытаясь кошечку,
И лаял, и визжал.

Баран летел без устали
И лишь тогда опомнился,
Когда почти что врезался
В гуся и петуха.
«Ах, как я рад, ребятушки,
Что вы мне сразу встретились!
Бежал, как бе-безумный я
Подальше от греха».

«А что, за тобой гонятся? –
Петух захлопал крыльями,
Потом взлетел на дерево, —
Все чисто. Кукарек»…
«Меня в команду избранных
Берете? Я хозяйственный! –
Баран изрек, – нам следует
Подумать про ночлег».

Под ветками еловыми,
Густым плющом увитыми
(Сплелись они и свесились
Почти что до земли,
Образовав естественный
Шалаш, природой созданный,
Как будто по заказу им),
Они приют нашли.

Баран все хорохорился:
«Вы спите, я за сторожа.
Я буду вам защитником,
В обиду вас не дам.
Рога, копыта острые
Сразят любого хищника.
Все овцы в меня верили,
Дерусь я, как Ван Дамм».

И так бубнил до полночи…
Лишь небо зарумянилось,
Петух прочистил горло и
Привычно завопил:
«Кукареку, кукареку,
Пою я, слышно за реку,
Спокойно спит компания,
Сплоченный коллектив».

Часть четвертая. Свинья

Что нет барана, бабушка
Лишь утром обнаружила.
Вечор вернулась затемно,
Когда уже весь скот
Лег спать, и только кошечка
Гуляет и охотится
На крыс, мышей прожорливых,
Что в погреб лезут. Вот —

Барана нет. В истерике
Старуха к деду бросилась:
«Старик, проснись, ты вечером
Барана закрывал?
Он возвращался с пастбища»?
Дед – как не слышит. Пальцами
Она зажала нос ему,
Но ртом он задышал.

Тогда она из ковшика
Воды студеной вылила
Ему прямо на голову.
Дед сразу же вскочил
И крикнул: «Да ты сбрендила!
Сама до ночи шоркалась,
Барана проворонила.
Черт, майку намочил»!

И тут же чертик маленький
Из-за подушки вынырнул,
Дед крикнул: «Сгинь, нечистая»!
Решила баба — ей.
«Кто, это я нечистая»? —
И по лбу деда ковшиком.
С кровати кошка спрыгнула,
В окошко и — к свинье:

«Ты в курсе, что тут деется,
Мясопродукт изнеженный?
Удрала в лес вся братия.
Мясник сейчас придет».
«И что»? — Хавронья хрюкнула.
«Тебя зарежут к празднику.
Сбежишь или останешься?
Пришел и твой черед».

«А как бежать? Поймают же»!
«Ой, все вы мягкотелые»!
«Но ведь ворота заперты», —
Хавронью била дрожь.
«Да нет, старуха в панике
Все двери настежь бросила.
Пока они там ссорятся,
Спокойно удерешь».

Мясник (Толстой по прозвищу)
Пил чай с коврижкой маковой.
«Что ж так глаза слипаются?
Наверно, переел.
В глазах темнеет, мамочка.
Опять это давление,
Сегодня не работаю.
Лежу. Я заболел».

Но это просто облако
К селу подкралось серое,
Тягучим воздух сделался –
Аж тяжело дышать.
Как одеяло ватное,
Накрыла туча озеро,
Поля, дома и головы —
Всем захотелось спать.

А из окна чердачного
На мир смотрела кошечка:
Как разом пыль дорожную
Дождь пригвоздил к земле,
И по ручьям, по лужицам
В конце безлюдной улицы
Свинья трусила, брызгая
Грязюкой по спине.

А бабка с дедкой ссорились
И ничего не видели,
Словами нехорошими
Безжалостно топча
Друг друга. Дед не выдержал,
Достал бутылку мутного,
Схватил краюшку хлебушка
И в хлев к свинье помчал.

«Вот где мне понимание,
А там сплошная ненависть,
Гангрена, а не женщина», –
Сказал он в пустоту.
Качнулся, бутыль выронил
И стал сползать по стеночке:
«Лоханка, вилы и скребок –
Нет, все на месте тут,

А где ж моя Хаврошечка?
Где, где моя красавица»?
Потом из хлева выглянул:
«Мааать»! – завопил в окно.
«Стаканчик, – баба вылезла, –
Я не подам, проваливай!
Ты не парализованный…
Ой, бел, как полотно!» –

Закончила испуганно.
«Моя подруга верная, –
Дед прошептал потерянно, –
Ты где, любовь моя»?
«Я здесь, лежи, не двигайся, –
Ему жена ответила, –
Я сбегаю за доктором…
А где наша свинья»?

«Вот именно, что нетути,
Свели, украли нелюди, –
Дед выл, как по покойнику, –
Дождь все следы замыл».
«Пойдем-ка в дом, мой бедненький,
Приляжешь, успокоишься,
А я к Толстому сбегаю,
Чтоб он не приходил».

«Опять? Я, значит, при смерти,
Ты – к этому охальнику,
К убийце окаянному
Уходишь от меня.
И так всю жизнь! – актерствовал
Старик по Станиславскому, –
А если кто любил меня,
Так разве что свинья».

А дедова любимица,
С дороги вся чумазая,
Лужайку заприметила
С высокою травой,
Туда-сюда побегала
И снова стала розовой,
Как будто в бане вымылась.
«Эх, где мой чан с ботвой», –

Вздохнула и накинулась
На россыпь диких яблочек.
Наевшись, тут же бухнулась
И, прежде чем уснуть,
Подумала: «Фантастика!
Сама себе не верю я!
Сменять жилье с удобствами
На дикую тайгу…

Да что со мной? Безумие?
Чума, желтуха, бешенство?
Игру на выживание
В кошмарном сне смотрю?
Проснусь – и все по-прежнему:
Хлеб, самогон и дедушка,
С которым мы приветствуем
Вечернюю зарю»…

Без задних ног храпящую
На травке свежевымытой
По звуку обнаружили
Свинью баран и гусь.
И, почесав о яблоню
Рога свои роскошные,
Баран проблеял: «Вечером
Здесь будет бык, клянусь»!

Глава 5. Бык

А в это время в горнице
Дед с бабой все кумекали,
Что ж сталось. Только без толку.
Старуха говорит:
«Гадать мы можем досветла,
А гости приближаются,
Тик-так – будильник тикает,
Чай, время не стоит.

Вот телеграмму срочную
Прислали дети с внуками:
«Приедем двадцать пятого.
Целуем, тчк».
Как только распогодится,
Мясник тотчас отлыгает,
Пойду скажу, чтоб взял топор
И зарубил бычка».

Ушла, а дед насупленный
Ворчал, повесив голову:
«Холера неотступная
В хозяйстве завелась.
И черти мне мерещатся
Недаром. Пить завязывать
Придется, пока «белочка»
Совсем не прижилась.

Пойду телка проведаю».
Тем временем в коровнике
Вовсю шло совещание
На тему: кто здесь трус?
Бычок не своим голосом
Ревел про нагнетание
Пустой, огульной паники:
«Убийц я не боюсь!

Рога у меня острые,
Копыта супертвердые
И тело мускулистое –
Ну, кто против меня?
По силе и по скорости
Я чемпион на выгоне:
Быстрее всех я бегаю
От луга до ручья».

Смеялась кошка: «Деточка,
Тут не соревнования,
Хоть мне, конечно, нравится
Твой молодой задор,
Поверь, нельзя рассчитывать
На честное сражение,
Тебе тут не Испания,
Мясник не матадор»!

Корова грустноглазая
Кивнула подтверждающе:
«Петлю метнет на голову –
Ни охнуть, ни вздохнуть…
И все твои достоинства
Не примет во внимание…
Не смог никто из родичей
От смерти увильнуть.

Сынок, сейчай бездействие
Сродни постыдной трусости».
Подзуживала кошечка:
«По-богатырски вдарь –
И дверь, клянусь, не выдержит!
Дед пьет, а не хозяйствует…
А если он где встретится,
Рогами наподдай».

Бычок прошелся гоголем,
Поскреб ногой, прицелился,
Нагнув пониже голову,
И замычал: «Сейчас!
Всем разойтись, не путаться!»
Но не пришлось отведати
Рогов коровьих дедушке,
Видать, не в этот раз.

Как только дверь коровника
Открыл он, взглядом встретился
С быком, отпрянул в сторону
И крикнул вслед: «Давай!
Беги! Спасайся! Иго-го!
Не будем резать никого,
Гори все синим пламенем,
Дери его лишай»!

Бык снес плетень играючи
И поскакал зигзагами –
От куража головушка
Кружилась у него.
В пролом забора медленно
Дед вышел, слезы радости
Стирая, молвил: «Мне бы так
Сбежать… Ну, ничего,

Прорвемся. Мясо вредное –
Врачи твердят без устали,
Как им не верить, умникам,
Стареют от него…
А то ли дело квашеной
Капустки да с картошечкой,
Горбушку хлеба в маслице
Макаешь – здорово!

Все витамины – в зелени!
В морковке, луке, яблоках…
Ням-ням, сосет под ложечкой!
Пойду налью борща…
Он постный, как положено.
Когда варила, женушка
Сама же мне долдонила:
Полезней овоща.

Фасоль, мол, равноценная
Замена мясу… Голодно
Живется неграм в Африке…
Чай, мы не в Сомали!
И на запасах в погребе –
Не то что зиму долгую –
Да хоть оледенение
Мы б пережить смогли!

Безрогие двуногие
Все время с жиру бесятся:
За земли и за золото
Воюют. И нехай,
Коль больше делать нечего.
А убивать безжалостно
Скотину безоружную –
Злодейство, так и знай»!

Сю речь проникновенную
Да с политинформацией
Дед долго репетировал,
Предчувствуя разнос.
«Головомойка – ладно уж,
Пущай чихвостит, – думал он, –
А вот чего не вынести,
Так это бабьих слез».

И машинально к шкалику
Он потянулся в шкафчике,
Но вдруг застыл задумчиво…
И вылил все в бадью.
«Зависимость проклятая!
Я выйду победителем!
А за освобождение
Чайку лучше попью».
Продолжение следует


Комментарии (0)

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии